Неточные совпадения
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и
толстую старуху в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!» В комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено по дорогам, а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые
стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие до такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
Но зато подальше подымалась
толстая монастырская
стена.
Только два больших тома «Histoire des voyages», [«История путешествий» (фр.).] в красных переплетах, чинно упирались в
стену; а потом и пошли, длинные,
толстые, большие и маленькие книги, — корочки без книг и книги без корочек; все туда же, бывало, нажмешь и всунешь, когда прикажут перед рекреацией привести в порядок библиотеку, как громко называл Карл Иваныч эту полочку.
На столе возле кровати стоял пустой штоф; а в головах, пришпиленные булавками к
стене, виднелись два акварельных рисунка: на одном, сколько можно было понять, был представлен
толстый человек с гитарой в руках — вероятно, Недопюскин; другой изображал скачущего всадника…
Чертопханов снова обратился к Вензору и положил ему кусок хлеба на нос. Я посмотрел кругом. В комнате, кроме раздвижного покоробленного стола на тринадцати ножках неровной длины да четырех продавленных соломенных стульев, не было никакой мебели; давным-давно выбеленные
стены, с синими пятнами в виде звезд, во многих местах облупились; между окнами висело разбитое и тусклое зеркальце в огромной раме под красное дерево. По углам стояли чубуки да ружья; с потолка спускались
толстые и черные нити паутин.
Из плотной
стены людей по ту сторону улицы, из-за
толстого крупа лошади тяжело вылез звонарь с выставки и в три шага достиг середины мостовой. К нему тотчас же подбежали двое, вскрикивая испуганно и смешно...
Самгин видел, как под напором зрителей пошатывается
стена городовых, он уже хотел выбраться из толпы, идти назад, но в этот момент его потащило вперед, и он очутился на площади, лицом к лицу с полицейским офицером, офицер был
толстый, скреплен ремнями, как чемодан, а лицом очень похож на редактора газеты «Наш край».
Этой части города он не знал, шел наугад, снова повернул в какую-то улицу и наткнулся на группу рабочих, двое были удобно, головами друг к другу, положены к
стене, под окна дома, лицо одного — покрыто шапкой: другой, небритый, желтоусый, застывшими глазами смотрел в сизое небо, оно крошилось снегом; на каменной ступени крыльца сидел пожилой человек в серебряных очках,
толстая женщина, стоя на коленях, перевязывала ему ногу выше ступни, ступня была в крови, точно в красном носке, человек шевелил пальцами ноги, говоря негромко, неуверенно...
Озябшими руками Самгин снял очки, протер стекла, оглянулся: маленькая комната, овальный стол, диван, три кресла и полдюжины мягких стульев малинового цвета у
стен, шкаф с книгами, фисгармония, на
стене большая репродукция с картины Франца Штука «Грех» — голая женщина, с грубым лицом, в объятиях змеи,
толстой, как водосточная труба, голова змеи — на плече женщины.
За магазином, в небольшой комнатке горели две лампы, наполняя ее розоватым сумраком;
толстый ковер лежал на полу,
стены тоже были завешаны коврами, высоко на
стене — портрет в черной раме, украшенный серебряными листьями; в углу помещался широкий, изогнутый полукругом диван, пред ним на столе кипел самовар красной меди, мягко блестело стекло, фарфор. Казалось, что магазин, грубо сверкающий серебром и золотом, — далеко отсюда.
Самгин не заметил, откуда явился офицер в пальто оловянного цвета, рыжий, с
толстыми усами, он точно из
стены вылез сзади Самгина и встал почти рядом с ним, сказав не очень сильным голосом...
— Зашевелилась Русь, — неугомонно объяснял Шемякин, притиснутый к
стене людями в пиджаках, в ситцевых рубашках, один из них, седобородый, широкоплечий, с
толстой палкой, обиженно говорил, разглядывая Самгина...
— Но вот оказалось достаточно умереть
Толстому, чтоб она снова полезла на
стену.
Он бесшумно шагал по
толстому ковру, голова его мелькала в старинном круглом зеркале, которое бронзовые амуры поддерживали на
стене.
Самгин привстал на пальцах ног, вытянулся и через головы людей увидал: прислонясь к
стене, стоит высокий солдат с забинтованной головой, с костылем под мышкой, рядом с ним —
толстая сестра милосердия в темных очках на большом белом лице, она молчит, вытирая губы углом косынки.
На
стенах, среди темных квадратиков фотографий и гравюр, появились две мрачные репродукции: одна с картины Беклина — пузырчатые морские чудовища преследуют светловолосую, несколько лысоватую девушку, запутавшуюся в морских волнах, окрашенных в цвет зеленого ликера; другая с картины Штука «Грех» — нагое тело дородной женщины обвивал
толстый змей, положив на плечо ее свою тупую и глупую голову.
Из кухни величественно вышла Анфимьевна, рукава кофты ее были засучены,
толстой, как нога, рукой она взяла повара за плечо и отклеила его от
стены, точно афишу.
Он проехал, не глядя на солдат, рассеянных по улице, — за ним, подпрыгивая в седлах, снова потянулись казаки; один из последних, бородатый, покачнулся в седле, выхватил из-под мышки солдата узелок, и узелок превратился в
толстую змею мехового боа; солдат взмахнул винтовкой, но бородатый казак и еще двое заставили лошадей своих прыгать, вертеться, — солдаты рассыпались, прижались к
стенам домов.
Он ткнул пальцем в
стену, явилась
толстая, белобрысая женщина.
Стиснутые низенькими сараями,
стеной амбара и задним фасадом дома, они образовали на земле
толстый слой изношенных одежд, от них исходил запах мыла, прелой кожи, пота.
Сидели в большой полутемной комнате, против ее трех окон возвышалась серая
стена, тоже изрезанная окнами. По грязным стеклам, по балконам и железной лестнице, которая изломанной линией поднималась на крышу, ясно было, что это окна кухонь. В одном углу комнаты рояль, над ним черная картина с двумя желтыми пятнами, одно изображало щеку и солидный,
толстый нос, другое — открытую ладонь. Другой угол занят был тяжелым, черным буфетом с инкрустацией перламутром, буфет похож на соединение пяти гробов.
Самгин, доставая папиросы, наклонился и скрыл невольную усмешку. На полу —
толстый ковер малинового цвета, вокруг — много мебели карельской березы, тускло блестит бронза; на
стенах — старинные литографии, комнату наполняет сладковатый, неприятный запах. Лидия — такая тонкая, как будто все вокруг сжимало ее, заставляя вытягиваться к потолку.
Они казались
стенами, заключившими жизнь в самой
толще своей.
В суровом молчании, как жрецы, двигались повара; их белые колпаки на фоне почерневших
стен придавали работе характер торжественного служения; веселые,
толстые судомойки у бочек с водой мыли посуду, звеня фарфором и серебром; мальчики, сгибаясь под тяжестью, вносили корзины, полные рыб, устриц, раков и фруктов.
Я побежал к речке, сунулся было в двух местах, да чрез лес продраться нельзя: папоротники и
толстые стволы красного дерева стояли
стеной, а лианы раскинуты, как сети.
Нехлюдов слушал и вместе с тем оглядывал и низкую койку с соломенным тюфяком, и окно с
толстой железной решеткой, и грязные отсыревшие и замазанные
стены, и жалкое лицо и фигуру несчастного, изуродованного мужика в котах и халате, и ему всё становилось грустнее и грустнее; не хотелось верить, чтобы было правда то, что рассказывал этот добродушный человек, — так было ужасно думать, что могли люди ни за что, только за то, что его же обидели, схватить человека и, одев его в арестантскую одежду, посадить в это ужасное место.
Дом у них был старый, длинный, в два этажа, с гербом на фронтоне, с
толстыми, массивными
стенами, с глубокими окошками и длинными простенками.
Запекшаяся кровь
толстым слоем покрывает асфальтовый пол и пропитала некрашеные
стены.
Площадь этого двора покрыта
толстым слоем находящейся между камнями запекшейся крови и обрывков внутренностей, подле
стен лежит дымящийся навоз, кишки и другие гниющие отбросы.
Рядом в гостиной — разодетые купчихи и бедные родственники чинно и недвижно сидят вдоль
стен или группируются вокруг
толстой, увешанной драгоценностями именинницы. Их обносят подносами с десертом. Несколько долгополых и короткополых — первые в смазанных сапогах, вторые в штиблетах — занимают дам.
Но самый большой и постоянный доход давала съемщикам торговля вином. Каждая квартира — кабак. В
стенах, под полом, в
толстых ножках столов — везде были склады вина, разбавленного водой, для своих ночлежников и для их гостей. Неразбавленную водку днем можно было получить в трактирах и кабаках, а ночью торговал водкой в запечатанной посуде «шланбой».
Из потолка и
стен в столовой торчали какие-то
толстые железные ржавые крючья и огромные железные кольца.
Слева сад ограждала
стена конюшен полковника Овсянникова, справа — постройки Бетленга; в глубине он соприкасался с усадьбой молочницы Петровны, бабы
толстой, красной, шумной, похожей на колокол; ее домик, осевший в землю, темный и ветхий, хорошо покрытый мхом, добродушно смотрел двумя окнами в поле, исковырянное глубокими оврагами, с тяжелой синей тучей леса вдали; по полю целый день двигались, бегали солдаты, — в косых лучах осеннего солнца сверкали белые молнии штыков.
Из новенького подъезда, пробитого прямо в
толстой наружной
стене, показались два черных сеттера. Виляя пушистыми хвостами и погромыхивая медными ошейниками, они обнюхивали Привалова самым дружелюбным образом, пока он вылезая из экипажа, а затем ощупью пробирался по темной узкой передней.
Толпа продолжала наступать, и когда передние окружили Михея Зотыча, Анфим не вытерпел и понукнул лошадь. Кто-то хотел загородить ему дорогу, кто-то хватался за поводья, но лошадь была ученая и грудью пробила живую
стену. Мелькнули только искаженные злобой лица, сжатые кулаки. Кто-то сдернул с Анфима шапку. Полетела вдогонку
толстая палка. Все это случилось так быстро, что Анфим опомнился только за околицей.
Хоть и был он привинчен и к полу, и к
стенам, хоть в окнах комнаты и вделаны были
толстые железные решетки, но Марко Данилыч всегда помнил, что на свете много охотников до чужого добра.
Снаружи у дверей дежурил, прислонясь к
стене, лакей, а
толстый, рослый, важный метрдотель, у которого на всегда оттопыренном мизинце правой руки сверкал огромный брильянт, часто останавливался у этих дверей и внимательно прислушивался одним ухом к тому, что делалось в кабинете.
Наконец в коридоре слышатся тяжелые шаги. «Егоров, Егоров…» В классе водворяется тишина, и мы с недоумением смотрим друг на друга… Что же теперь будет?..
Толстая фигура с журналом подмышкой появляется на пороге и в изумлении отшатывается… Через минуту является встревоженный надзиратель, окидывает взглядом
стены и стремглав убегает… В класс вдвигается огромная фигура инспектора… А в перемену эпидемия перекидывается в младшие классы…
Рот у моего жизнерадостного знакомца был открыт до ушей,
толстые щеки измазаны слезами и мелом, он ревел во весь голос, хватался за косяки, потом даже старался схватиться за гладкие
стены…
Один раз, бродя между этими разноцветными, иногда золотом и серебром вышитыми, качающимися от ветра, висячими
стенами или ширмами, забрел я нечаянно к тетушкину амбару, выстроенному почти середи двора, перед ее окнами; ее девушка,
толстая, белая и румяная Матрена, посаженная на крылечке для караула, крепко спала, несмотря на то, что солнце пекло ей прямо в лицо; около нее висело на сошках и лежало по крыльцу множество широких и тонких полотен и холстов, столового белья, мехов, шелковых материй, платьев и т. п.
В некоторых
стенах этих вечно темных погребов были вделаны
толстые железные кольца под впадинами, в половине которых выдавались каменные уступы.
Заплесневевшие
толстые каменные
стены были мокры и от них веяло холодом подвала.
Частный пристав,
толстый и по виду очень шустрый человек, знал, разумеется, Тулузова в лицо, и, когда тот вошел, он догадался, зачем собственно этот господин прибыл, но все-таки принял сего просителя с полным уважением и предложил ему стул около служебного стола своего, покрытого измаранным красным сукном, и вообще в камере все выглядывало как-то грязновато: стоявшее на столе зерцало было без всяких следов позолоты; лежавшие на окнах законы не имели надлежащих переплетов;
стены все являлись заплеванными; даже от самого вицмундира частного пристава сильно пахнуло скипидаром, посредством которого сей мундир каждодневно обновлялся несколько.
Через пять минут мы опять выехали на торную дорогу, с которой уже нельзя было своротить, потому что по обеим ее сторонам стояла сплошная
стена высоких и
толстых елей.
Они прибежали в контору. Через темный коридор Вася провел свою приятельницу к лестнице наверх, где помещался заводский архив. Нюрочка здесь никогда не бывала и остановилась в нерешительности, но Вася уже тащил ее за руку по лестнице вверх. Дети прошли какой-то темный коридор, где стояла поломанная мебель, и очутились, наконец, в большой низкой комнате, уставленной по
стенам шкафами с связками бумаг. Все здесь было покрыто
толстым слоем пыли, как и следует быть настоящему архиву.
И между тем там, за этими
толстыми железными затворами, в этих каменных
стенах, куда не проникает ни один звук, ни один луч веселого божьего мира, есть также своего рода жизнь; там также установляются своеобразные отношения, заводятся сильные и слабые, образуется свое общее мнение, свой суд — посильнее и подействительнее суда смотрительского.
Большая зала, блестящий паркет, старинные портреты по
стенам, в углу мраморный бюст
Толстого. Длинный стол. Во главе его, на узкой стороне, села Софья Андреевна, справа от нее, у длинной стороны, Лев Николаевич. Прислуживали лакеи в перчатках. Льву Николаевичу подавались отдельно вегетарианские кушанья.
Толстые губы висели, лак в глазах съело. R-13 вскочил, повернулся, уставился куда-то сквозь
стену. Я смотрел на его крепко запертый чемоданчик и думал: что он сейчас там перебирает — у себя в чемоданчике?
Монастырь, куда они шли, был старинный и небогатый. Со всех сторон его окружала высокая,
толстая каменная
стена, с следами бойниц и с четырьмя башнями по углам. Огромные железные ворота, с изображением из жести двух архангелов, были почти всегда заперты и входили в небольшую калиточку. Два храма, один с колокольней, а другой только церковь, стоявшие посредине монастырской площадки, были тоже старинной архитектуры. К
стене примыкали небольшие и довольно ветхие кельи для братии и другие прислуги.
Кругом шли турецкие диваны, обтянутые трипом; в углах стояли камины; на
стенах, оклеенных под рытый бархат сбоями, висели в золотых рамах масляные и не совсем скромного содержания картины; пол был обтянут
толстым зеленым сукном.